В Мельбурне будет реализован проект знаменитого архитектора Захи Хадид

Из чего состоит архитектура Захи Хадид The Village вспоминает, что сделало британку великим архитектором

31 марта 2016 года в Майами умерла Заха Хадид. Ей было 65 лет, и многие говорят, что для архитектора это очень ранняя смерть. Хадид начала воплощать свои проекты в жизнь поздно, но сразу получила статус одного из главных архитекторов современности. Её проекты выбиваются из истории архитектуры: они цепляются за историю модернистского и современного искусства и одновременно делают вид, будто никакой истории искусства и не существовало. The Village рассказывает, из чего состояло творчество Захи Хадид и почему её дело будет жить.

Учёба у Рема Колхаса

Заха Хадид родилась в Багдаде в богатой семье, в детстве ездила за границу, училась в Американском университете в Бейруте, а затем отправилась изучать архитектуру в Лондон, где и встретила Рема Колхаса. Проработав в его бюро OMA в Роттердаме с 1977 по 1980 год, она вернулась в Лондон, где начала независимую практику. Междисциплинарный подход OMA явно повлиял на Хадид, которая внедряла в свою практику понятия из изобразительного искусства и естественных наук. Постоянное теоретизирование, которым занимались в бюро Колхаса, тоже было важным для Хадид, для которой признание её идей в первые годы работы заменяли воплощение проектов.

Работа в стол

Если посмотреть на список проектов Захи Хадид, то первое, что бросается в глаза, — это почти полное отсутствие осуществлённых проектов в 1980-е годы. При этом проектов, оставшихся в виде визуализаций и чертежей, много — для разных городов и разных масштабов. Её проекты выигрывали международные конкурсы, но оставались на бумаге, потому что были слишком смелыми — и технологически, и контекстуально. Первое здание по проекту Хадид начали строить лишь в 1986 году в Берлине. В этом ей помогли немецкие феминистки, которые пытались увеличить присутствие женщин в современной архитектуре Германии. Строительство жилого дома IBA завершили в Берлине в 1993 году.

Архитектурная графика

Известность в архитектурных кругах пришла к Хадид задолго до осуществления первого проекта. В начале 1980-х она выиграла конкурс на проект застройки пика Виктория в Гонконге. Во многом это случилось благодаря графической работе Хадид, чьи рисунки одновременно и передавали концепцию её архитектурного проекта, и могли работать как вполне самостоятельные произведения изобразительного искусства. Живописные визуализации её проектов можно посмотреть на сайте бюро Zaha Hadid Architects.

Архитектор как художник

Вообще, весь подход Хадид к архитектуре и дизайну можно назвать художественным. Хадид отвергала и модернистский функционализм, и постмодернистскую иронию. Её проекты как будто появлялись из какого-то параллельного мира со своей историей искусства. Собственная фантазия была для неё важнее всего, но из-за этого её и критиковали. Так, проект музея современного искусства MAXXI в Риме посчитали совершенно неподходящим для экспонирования живописи и объектов, так что во многом он стал памятником самому себе, а его архитектуру помнят лучше, чем его коллекцию. Её дизайн-объекты — от мебели до ваз и туфель — выглядят как уменьшенные копии её зданий, и уже не так важно, удобно ли ими пользоваться.

Русский авангард

Хадид часто говорила, что сильное влияние на её творчество — и как художницы, и как архитектора — оказал русский авангард, особенно в лице Казимира Малевича. Многие её живописные работы напоминают его супрематические композиции, а в названиях присутствует слово «тектоника», важное для конструктивистов. Если поместить один из её первых проектов, пожарную станцию Vitra, рядом с, допустим, клубом Русакова Константина Мельникова, связь Хадид с утраченными в России идеями авангарда становится очевидной — хотя и не без иронии.

Параметризм и композитные пластики

От ручного подхода бюро Захи Хадид впоследствии перешло к параметрическому, то есть вычислительному, в рамках которого обрабатываются большие объёмы данных, на основе которых затем формируется структура здания настолько сложная, что она часто с трудом может быть воспринята человеческим мозгом. Именно благодаря этому подходу Заха Хадид стала известна как автор проектов причудливых форм — вроде Центра Гейдара Алиева в Баку. Но их воплощение в жизнь не было бы возможно без использования композитных пластиков, чьи свойства позволяют строить здания нестандартных форм.

Женское

Заха Хадид, по сути, единственный звёздный архитектор женского пола, первая женщина — лауреат Притцкеровской премии. Казалось бы, она могла бы служить ролевой моделью для многих женщин, которые хотят сделать карьеру в мире архитектуры, однако её жизнь как будто бы строилась по этакой мужской модели. Хотя на первом этапе её карьеры ей помогли феминистки, сама Хадид для движения за эмансипацию женщин сделала не так много. Даже если посмотреть на список сотрудников её бюро, мужских имён там значительно больше, чем женских. Особенно в высших эшелонах.

Читайте также:
10 лучших отелей Хорватии с песчаным пляжем всё включено - фото, цены 2021, отзывы, карта

Скандалы в Азии

Последние годы жизни Хадид были отмечены скандалами, связанными со строительством спортивных объектов в Азии. Во время строительства её стадиона в Катаре погибли рабочие — и СМИ, естественно, обратили внимание в первую очередь на известного архитектора. Хадид попросила журналистов тщательнее проверять факты: дизайн здания сам по себе не был опасным для рабочих, а вина лежала на властях Катара и девелопере, которые не обеспечили должного соблюдения техники безопасности на объекте. Кроме того, проект стадиона в Катаре критиковали за экстравагантную форму: многим он напомнил вагину. Хотя Хадид отрицала любое сходство, это кажется скорее плюсом: так в проекте стадиона иронично обыгрался исламский запрет на изображение человеческих лиц. Ещё один скандал ждал Заху Хадид в Токио: местные архитекторы ужаснулись её грандиозному проекту олимпийского стадиона за несколько миллиардов долларов. Кто-то сравнивал его с черепахой, которая хочет затянуть Японию на морское дно.

Патрик Шумахер

Патрик Шумахер — партнёр бюро Zaha Hadid Architects, который с 1988 года вместе с Хадид работал над ключевыми проектами студии. Старший дизайнер бюро, он участвовал в разработке проектов пожарной станции Vitra и музея MAXXI. 28 лет совместной работы не могли пройти даром: Шумахер разделяет принципы Захи Хадид и работает как теневой правитель её бюро. Так что со смертью Захи её дело не погибнет: её призрак останется с нами.

ФОТОГРАФИИ: обложка – Kevork Djansezian / AP / ТАСС, 1, 4 – Christian Richters / Zaha Hadid Architects, 2, 3, 6 – Zaha Hadid Architects, 5 – Helene Binet / Zaha Hadid Architects, 7 – Иван Анисимов

Параметрическая архитектура будущего Захи Хадид


Клуб досуга «Пик» (The Peak Leisure Club), Гонконг. Конкурсный проект, первая премия (1982—1983)

Архитектура обладает очень важным свойством — считываемостью. Она всегда олицетворяет время, развитие общества, наши стремления и мечты. Она создается людьми и для людей, и именно архитектура позволяет ощутить множество культурных особенностей различных стран, народов, витиеватость истории. Любое событие накладывает свой отпечаток на архитектуру. Но иногда она уходит далеко вперед, отражая футуристические мечтания, опережающие свое время. Эта архитектура ждет своего часа на бумаге множество десятилетий, прежде чем обрести форму и переродиться из идеи в здание. Так и произошло с идеями самой влиятельной женщины в мире архитектуры — Захи Хадид. Ее идеи домов будущего распространились по всему миру, вдохновляя и поражая фантазии миллионов людей.

«Бумажный» архитектор

Получив математическое образование в Американском университете Бейрута (Ливан), Заха Хадид переезжает в Лондон ради обучения в архитектурной школе Архитектурной ассоциации. Ее наставником станет великий голландский архитектор Рем Колхас. Заметив талантливую студентку, Колхас приглашает Хадид сразу же после окончания школы стать партнером его архитектурного бюро OMA. Там она проработает три года и уйдет прокладывать свой путь.


Архитектурное бюро OMA Рема Колхаса. Обложка первого издания художественного журнала Viz (1978)

В 1980 году Заха создаст свое архитектурное бюро, но ее карьера не сразу стремительно пойдет вверх. Ее проекты выигрывают конкурсы по всему миру, но сталкиваются с множеством проблем, начиная от невозможности реализации идей технологически и заканчивая политическими или экономическими сложностями. Хадид не улыбается удача. За несколько десятилетий и до мирового признания ей удастся реализовать лишь несколько проектов.


Проект оперного театра залива Кардифф (Cardiff Bay Opera House, 1994) трижды выигрывал конкурс на строительство, но в итоге был отклонен из-за конфликта с заказчиком, который скептически воспринимал дизайн Хадид

Начало успеха

Первое здание ей удалось построить лишь в 1993 году — маленькую пожарную часть для мебельной компании Vitra, напоминающую бомбардировщик Stealths. Летящие козырьки-крылья напоминают павильон в стиле советских авангардистов 1920-х годов.


Пожарная часть компании — производителя дизайнерской мебели Vitra. Вайль-на-Рейне, Германия (1994)

Следующий реализованный проект — жилой комплекс Spittelau Viaducts в Вене (1994—2005). Весь дом буквально напичкан интересными решениями: сквозь него идет эстакада с пешеходной дорожкой, а под ним по всей длине здания расположена линия метрополитена, выходящая на поверхность земли прямо из-под здания.


Жилой комплекс Spittelau Viaducts. Вена, Австрия (1994—2005)

Другой проект стал символом современности и благополучия Арабских Эмиратов — мост Шейха Зайда, первого президента ОАЭ, который правил страной 38 лет — с 1971 года. Дизайн моста Хадид создала под вдохновением от песчаных дюн Арабских Эмиратов.


Мост Шейха Зайда. Абу-Даби, ОАЭ (1997—2010)

Длина моста — 842 метра, высота — 60 метров, пропускная способность — 60 тысяч автомобилей в час. Мост очень прочный и способен выдержать порывы ветра со скоростью 160 километров в час.
На стыке тысячелетий Заха Хадид начинает получать все больше заказов. Тогда были реализованы проект автостоянки и вокзала в Страсбурге и трамплин «Бергизель» в австрийском Инсбруке, входящем в олимпийскую арену. На строительство трамплина ушло 15 месяцев и порядка 15 миллионов евро. За эту работу Заха Хадид получила австрийскую государственную архитектурную премию.

Читайте также:
Сопот - достопримечательности: и вот, что самое интересное


Вокзал Hoenheim-North и паркинг. Страсбург, Франция (1998—2001)


Лыжный трамплин Bergisel. Инсбрук, Австрия (1999—2002)

Первая женщина-архитектор в истории

Перед тем как Хадид получила премию Притцкера, у нее был реализован лишь один масштабный проект — Центр современного искусства Розенталя в провинциальном Цинциннати. Начало строительства этого центра стало поворотным моментом в карьере Хадид и первым проектом в США.


Центр современного искусства Розенталя в Цинциннати. Огайо, США (1997—2003)

Стеклянный фасад первого этажа здания заманивает заглянуть внутрь, а бетонный пол холла стирает границу между тротуаром и закрытым помещением. «Урбанистический ковер» — так Хадид назовет концепт здания, который вовлекает каждого посетителя в игру лестниц, ярусов и пандусов. В этом помещении ощущение пространства совсем иное, из-за его необычности очень сложно понять, где пол, потолок и стены.


Витиеватые лестницы Центра современных искусств Розенталя

Именно этот «урбанистический ковер» стал для Хадид пропуском на «красную ковровую дорожку» современной архитектуры, превратив ее в самого востребованного архитектора мира. В 2004 году она стала первой женщиной, получившей Притцкеровскую архитектурную премию. После этого ее архитектурное бюро Zaha Hadid Architects было обеспечено заказами на несколько лет вперед. Уже через десять лет на Хадид будет работать штат из 500 архитекторов, который сможет реализовать более тысячи проектов в 44 странах мира.

От деконструктивизма к параметризму

Говоря о своем стиле, Заха Хадид отмечала, что ощущала тяжеловесность традиционных зданий. Монолитность и «геометризм» их облика вызывал у нее протест. В своих работах она старалась создать естественные плавные линии, повторяющие природные силуэты. Каждый проект она рассматривала индивидуально, учитывая особенность пейзажа и ландшафта.


«Взгляд на Мадрид». Рисунок Захи Хадид (1992)

Если все ее работы до 2000-х относились к деконструктивизму, то позже ее здания получили плавные гибкие формы, дизайн которых просчитывается на компьютере, словно сложное уравнение, связывающее все части здания. За эту часть работы отвечал соавтор Хадид и директор ее бюро Патрик Шумахер, главный теоретик параметрической архитектуры. Именно внедрение технологий поспособствовало воплощению в жизнь множества проектов, которые не могли быть реализованы до этого и пылились на полках. Так появилась цифровая архитектура, тесно связанная с программированием, где формообразование зависит от математических алгоритмов и формул, автоматически преобразует объем, делая его технически и экономически выполнимым.


Эскиз Центра Гейдара Алиева в Баку

Теперь архитектура Хадид становится сложным математическим уравнением, создающим идеальные формы и изгибы. Функциональность ее творений ставится под сомнение, но сами здания и его элементы живут своей жизнью, создавая уникальное и самобытное пространство. Практическая сторона отходит на второй план, в то время как дизайн и сама архитектура выступает во главе всего, на правах неприкосновенной идеи.

Такой подход к работе позволяет создать «идеальное» здание, без изъянов, недочетов. Но только внешне. Спустя пару лет это направление становится настолько популярным, что скопировать и растиражировать его не представляет никакого труда. Постепенно такая архитектура превратилась в слишком предсказуемую и обыденную.

Путь наверх — «антигравитационная» архитектура

В 2010 и 2011 годах Хадид стала дважды подряд обладательницей престижной британской премии Стерлинга за здания Национального музея искусств XXI века в Риме и средней школы Evelyn Grace Academy в Лондоне.

Центр водных видов спорта в Лондоне

Проект, построенный специально для Олимпийских игр, стал одним из самых популярных творений Хадид. Но главное очарование этого сооружения совсем не в дизайне, а в его возможностях. Во время Олимпиады-2012 оно было ареной, вмещающей 17 500 зрителей, с тремя бассейнами; после нее превратилось в компактное строение для легкоатлетических соревнований вместимостью до 2500 человек.


Олимпийский комплекс для водных видов спорта, Лондон, Великобритания (2005—2010)

Технологии зданий-трансформеров очень дорогостоящи, но в случае с олимпийскими объектами такие затраты вполне разумны. Строительство олимпийских объектов очень редко окупается, а срок эксплуатации очень часто не превышает продолжительность соревнований. Но этот центр стал исключением из правил и будет использоваться еще очень много лет.


Схема трансформации центра после Олимпийских игр — 2012 в Лондоне

Культурный центр Гейдара Алиева в Баку


Культурный центр Гейдара Алиева. Баку, Азербайджан (2007—2012)

Строительство этого центра повысило привлекательность Баку для туристов со всего мира. Центр получил премию Design of the Year — 2014 в категории «Архитектура». При строительстве здания использовалось максимально возможное количество стекла, отчего уменьшилась необходимость в искусственном освещении.


Проект культурного центра Гейдара Алиева


Фасады, сечения и форма кровли-обертки

В залитых солнцем пространствах культурного центра располагается музей Гейдара Алиева, выставочные залы, аудиториум, административные офисы, ресторан и кафе.

Читайте также:
Фотографии Грузии

Вместо заключения. Критика архитектуры Хадид

Последние годы карьеры Хадид были переполнены скандалами и спорами о полезности и гуманности ее архитектуры. Ее начинают ругать за то, что пространство в зданиях используется неэффективно. Например, самое первое построенное ей здание оказалось непригодным для эксплуатации по назначению, поэтому превратилось в выставочный павильон. Помимо этого, проекты очень дороги в постройке и поддержании. Критиковали даже тот факт, что Хадид строила здания преимущественно в Китае и в нефтяных деспотиях Ближнего Востока, где не соблюдаются права человека.


Многофункциональный комплекс Galaxy SOHO. Пекин, Китай (2008—2012)

Проект торгово-развлекательного комплекса Galaxy SOHO в Пекине получил награду Королевского института британских архитекторов, но вызвал возмущение местных жителей: исторический центр из-за постройки был практически разрушен.

Другой проект Хадид для Олимпийских игр 2020 года в Токио некоторые называют «велосипедный шлем, который плюхнулся на японскую столицу с небес».


Проект Национального стадиона к Олимпиаде 2020 года. Токио, Япония


Стадион «Аль-Вакра» для чемпионата мира по футболу — 2022. Катар (2013 — не достроен)

Точкой кипения для Хадид становится гибель рабочего на строительстве стадиона в Катаре. Архитектора обвинили в том, что она ответственна за этот случай и должна понести наказание. На что Хадид и Шумахер заявили, что архитектор должен хорошо выполнять свою работу и не думать о социальной справедливости. Их необычные пространства меняют коммуникацию между людьми, и именно здания помогут обществу в будущем стать прогрессивнее и гуманнее. А за само строительство (и в том числе за технику безопасности) отвечают компании, которые выполняют заказ.

Заха Хадид: «творчество — это способ осмысления мира»

Заха Хадид (Zaha Hadid) — одна из самых известных современных архитекторов. Она стала первой женщиной, получившей Притцкеровскую премию.

Хадид родилась в 1950 году в Багдаде, а умерла в 2016 году от сердечного приступа в Майами, оставив после себя смелые постройки по всему миру, в том числе и в России. Она запомнилась миру не только как архитектор, но еще как художник, дизайнер и просто сильный и целеустремленный человек.

Заха Хадид. Фотограф: Brigitte Lacombe

Семья, детство, школа

Хадид была ребенком из интеллигентной иракской семьи, жившей в Багдаде. Ее отец Мухаммад Хадид был лидером Демократической партии, стремящейся к модернизации Ирака. Сам он в свое время окончил Лондонскую Школу Экономики. Так отзывается о нем сама Заха: «Это был человек дела и человек идеи». Мать Захи Ваджиха аль-Сабунджи училась в английской и швейцарской школах, была очень остроумной женщиной с хорошим вкусом, к тому же художницей. Она и научила свою дочь рисовать.

Ирак в те годы был закрытой страной, но у семьи Хадид была возможность путешествовать. Оба брата Хадид учились в Британии: один — в Оксфорде, другой — в Кембридже. Сама Заха ходила в католическую монастырскую школу и росла в среде смешения западной и восточной культур, а Ирак был местом, где рядом жили представители различных рас и религий.

Багдад во времена детства Хадид был прогрессивным городом и находился под влиянием модернизма. Как-то раз Захе купили в комнату асимметричное зеркало, которое очень впечатлило девочку. Она тут же решила переделать свою спальню, и сделала это так хорошо, что в последствии кузина и тетя попросили обновить и их комнаты.

Университет

После школы в 1968 году Заха отправилась в Бейрут, ливанский город, где в Американском университете изучала математику. Хадид с детства мечтала стать архитектором. В 1972 году она начала обучение в Школе архитектуры Архитектурной ассоциации в Лондоне (Architectural Association School of Architecture), которую ей порекомендовал брат. В те времена Школой руководил Алвин Боярский, который оказал огромное влияние как на развитие самой школы, так и на саму Хадид.

На архитектурный стиль Хадид сильно повлиял русский авангард, в особенности Малевич

На архитектурный стиль Хадид сильно повлиял русский авангард, в особенности Малевич. Свою дипломную работу она назвала «Тектоник Малевича» — проект жилого моста на Темзе.

Напечатанный дипломный проект Захи Хадид «Тектоник Малевича» (1977) в качестве элемента интерьера

Ниже представлен интерьер квартиры Захи Хадид в Лондоне, где целую стену занимает копия ее дипломной работы «Тектоник Малевича» (фотограф Henry Bourne).

Начало карьеры

После Школы архитектуры Заха устроилась в бюро «OMA» Рема Колхаса. Это голландский архитектор и теоретик деконструктивизма, который в Школе архитектуры был учителем Хадид. В 1979 она открывает фирму Zaha Hadid Architects .

Первые несколько лет дела шли плохо: тяжелый характер Хадид, ее упрямство и собственное виденье архитектуры отталкивали заказчиков. Фирма занималась маленькими заказами, нереализованные проекты копились, оставаясь жить на бумаге. За них архитектор получала различные призы на престижных конкурсах, тем не менее воплотить что-то из этого в жизнь не удавалось.

Читайте также:
Физик-ядерщик — плюсы и минусы профессии

Но вот, в 1990 году бюро Хадид начинает заниматься заказом на строительство здания пожарной части для производителя дизайнерской мебели Virta в немецком городе Вайль-на-Рейне. В этой постройке особенно хорошо проглядывает увлечение Хадид Малевичем и Кандинским: здание будто сошло прямо с картины последнего, лишившись только своих ярких цветов.

Признание деконструктивизма приходит в 1997 году вместе с успехом здания музея Гуггенхейма в североиспанском городе Бильбао, построенного по проекту Фрэнка Гери . С этого момента в бюро Хадид начинают поступать заказы.

Показательной историей для этого периода ее жизни стала борьба за возможность строительства Оперного театра в Кардиффе, столице Уэльса. Бюро Хадид выигрывает конкурс, и уже вскоре заказчик аннулирует итоги. Тогда она побеждает второй раз, но после этого проект отменяют совсем.

Успех

В начале карьеры Хадид заметно значительное влияние на ее работы раннего русского авангарда: Заха, говоря о любимых художниках, так отзывалась о них: «В русских авангардистах меня привлек дух отваги, риска, новаторства, стремления ко всему новому и вера в мощь изобретательства». Со временем же ее работы начинают приобретать более мягкие и текучие формы. Развитие ее архитектурного стиля было вызвано стремлением облегчить здания, чтобы они выглядели не тяжеловесными конструкциями, а легкими, динамичными и вписывающимися в окружающее пространство.

В 2004 году в Эрмитаже Санкт-Петербурга Хадид получила Притцкеровскую премию, впервые доставшуюся женщине

В 2004 году произошло огромное событие в жизни Хадид и всего архитектурного мира. В Эрмитаже Санкт-Петербурга она получила Притцкеровскую премию, впервые доставшуюся женщине. Эта престижная награда еще раз подтвердила значимость вклада Хадид в развитие архитектуры.

Хадид для работы обычно не пользовалась компьютером: все свои идеи она воплощала на бумаге. Как-то раз Хадид решила выяснить, сколько вариантов организации пространства может быть, и для примера взяла одну квартиру. Через несколько дней стало ясно, что таких вариантов может быть не менее семисот. Такая сила мысли и трудолюбия поражает.

Известные проекты

Башня Leeza SOHO, Пекин, Китай

Экологичная двойная башня Leeza SOHO, состоит из двух частей с закрытым атриумом между ними. Бюро Zaha Hadid Architects и китайская компания Soho China внедрили в проект технологии, позволяющие значительно сократить потребление энергии и выбросы загрязняющих веществ.

Центр современного искусства Розенталя в Цинциннати, Огайо, США

Проект был заказан студии в 1997 году, а в 2003 здание было готово. В нем проходят выставки, инсталляции и перфомансы. Именно за этот проект Хадид была награждена Притцкеровской премией.

Трамплин Bergisel, Инсбрук, Австрия

Хадид произвела замену старого трамплина, находящегося в австрийском городе Инсбрук. В 2002 году трамплин уже был готов.

Центральное здание завода BMW, Лейпциг, Германия

Здание стало переосмыслением традиционного офиса — его преобразование и функций, которые оно содержит, в более динамичный, привлекательный «узел связи».

Автор фото: Helene Binet

Национальный музей искусств XXI века / MAXXI , Рим, Италия

Музей современного искусства открылся в Риме в 2010 году. Римляне называют его «макарониной», почему — сказать трудно.

Центр водных видов спорта, Лондон, Англия

Центр водных видов спорта фирма Хадид спроектировала к Олимпийским играм 2012 года.

Автор фото: Hufton+Crow

Центр Гейдара Алиева, Баку, Азербайджан

Центр, названный именем третьего президента Азербайджана, включает в себя аудиториум, музей, выставочные залы и административные офисы.

Футуристический особняк Capital Hill Residence, Москва, Россия

Этот дом, напоминающий космический корабль, построен в поселке Барвиха. Архитектору его заказал российский бизнесмен Владислав Доронин.

Здание Центрального банка Ирака

Хадид всегда мечтала построить что-нибудь на любимой родине. В 2011 году ее фирме поступил заказ на здание Центрального банка Ирака. К сожалению, архитектор не дожила до завершения строительства.

Конечно, это лишь небольшая часть проектов бюро ZHA. Ознакомиться с остальными и почитать о них подробнее можно на сайте бюро.

Еще несколько впечатляющих проектов.

Galaxy Soho — это офис и торгово-развлекательный комплекс в Пекине Здание политехнического университета в Гонконге. Фотография: Doublespace Музей транспорта Риверсайд, Глазго. Горный музей Месснера в Италии Port House в Антверпене MAXXI: Museum of XXI Century Art in Rome, Italy (1998–2009). Photography: Richard Bryant

Дизайн

Помимо работы в своей фирме Хадид также преподавала и ездила по миру с лекциями. Еще она рисовала, работала над книгами и занималась оформлением выставок. Но помимо архитектуры, созданной Хадид, впечатляет и ее дизайн. Все эти предметы выглядят такими же монументальными и текучими, как и ее постройки.

Стул Z-Chair Свечи из коллекции Prime Стол Liquid Glacial Table

А вот наша статья про еще одного влиятельного и знаменитого архитектора — Ле Корбюзье . Как и Хадид, он был революционером в архитектуре своего времени, чьи идеи впечатляют и вдохновляют нас до сих пор.

Читайте также:
Оформление визы в Таиланд для россиян: документы, сроки и цена

ГероиниСуперзвезда архитектуры Заха Хадид и конец светлого будущего

Рассказываем, как Заха Хадид стала главной женщиной в современной архитектуре

  • Ольга Страховская , 29 сентября 2014
  • 84426
  • 2

В РУБРИКЕ «ГЕРОИНЯ» мы рассказываем о женщинах из разных профессиональных сфер, которые вдохновляют нас талантом, жизненной позицией и целеустремленностью. Помимо наших смелых и энергичных современниц здесь будут появляться и истории о великих женщинах прошлого, но начнем мы с имени, которое в последние десять лет является синонимом стремительно наступающего будущего.

Текст: Юрий Болотов, The Village

Две трети карьеры Заха Хадид была бумажным архитектором, популярным лишь среди критиков

Когда в 2004 году Заха Хадид стала первой женщиной, получившей Притцкеровскую премию, на ее счету едва ли набиралось пять скромных построек. Спустя десять лет под началом Хадид работает армия из 500 архитекторов, которые каждый год выпускают по пять эффектных зданий в разных концах света, а ее фигура упоминается в прессе чаще, чем имя нового лауреата Притцкера японца Шигеру Бана. Хадид — главный и самый массовый архитектор на планете, без всякой снисходительной добавки «-женщина», подразумевающей, что она — исключение в мире мужчин. Но в 2014 году что-то в этом статусе не так.

Летом этого года, открывая свое новое здание в Гонконге, Заха Хадид выглядела триумфатором. Алюминиевая изогнутая Башня инноваций местного технологического университета, зажатая между эстакадами шоссе и безликими многоэтажками южного Коулуна, казалась бы чуждой в любом окружении. То ли омытая морем скала, то ли космический корабль, который сошел бы впору жокеям из «Прометея» Ридли Скотта, — ее здания выглядят передовыми технологическими продуктами, большими гаджетами, кусочками идеально просчитанного на компьютере будущего, внезапно оказавшимися на несовершенной планете. Но не это стало причиной триумфа — не здание, а сам город. Две трети своей карьеры Заха Хадид была бумажным архитектором, популярным лишь среди критиков. Виновник ее отложенного успеха именно Гонконг.

У Хадид не было сложной биографии. Она родилась в 1950 году в Ираке в семье богатого и проевропейского промышленника. Жила в одном из первых в Багдаде модернистских домов, ставшим для нее символом прогрессивных взглядов и зародившим любовь к архитектуре. После школы уехала учиться математике в Бейрут, оттуда — в Лондон, и больше толком не возвращалась на родину. В Великобритании она поступила в архитектурную школу, где ее наставником стал великий голландец Рем Колхас. Подобно учителю, обожала русский авангард: ее дипломный проект отеля-моста над Темзой 1977 года — одна большая отсылка к Малевичу. Хадид была настолько одаренной, что Колхас назвал ее «планетой на своей собственной орбите», а сразу после выпуска из школы взял партнером в бюро OMA. Спустя три года она уйдет, чтобы начать свою практику.

Свой первый конкурс Хадид выиграла в Гонконге — в 1982 году с проектом спортивного клуба на вершине одной из местных гор. Ее предложение — отрицающая гравитацию супрематическая композиция — принесло Хадид известность среди специалистов. Оно могло бы запустить ее карьеру, но этого не случилось: клуб не построили, от проекта остались лишь красивые аксонометрии. Парадоксально, но причиной стали не технические трудности или радикализм проекта, а начавшееся обсуждение грядущей передачи города от Великобритании Китаю. Риски потери Гонконгом свободы были так сильны, что через год заказчик предпочел отменить строительство. Хадид вернулась в Лондон и на деньги, вырученные от конкурса, открыла офис.

Как раз в это время в Гонконге был и другой британец — в том же году Норман Фостер начал в городе строительство банка HSBC. Внешнеполитические риски он обернул в свою пользу: его небоскреб был придуман как огромный складной конструктор, который в случае необходимости можно было разобрать на части и перевезти в другое место. Завершенная спустя три года высотка принесла Фостеру международный успех и вместе с лондонским зданием «Ллойда» Ричарда Роджерса запустила архитектурную моду на хай-тек. К концу 1990-х именно Фостер стал едва ли не главной архитектурной звездой на планете. А Хадид так и работала в стол.

Первое здание она построила только через десять лет, в 1993 году — небольшую пожарную станцию для мебельной компании Vitra, которая своим летящим козырьком-крылом вполне бы могла сойти за павильон работы советских авангардистов 1920-х годов. Еще через пару лет она трижды выиграла конкурс на создание оперы в Кардиффе, но ее не построили. Перед получением Притцкера у Хадид и вовсе была одна серьезная работа — завершенный за год до премии Центр современного искусства Розенталя в провинциальном Цинциннати, названный, правда, самым важным новым зданием в США со времен завершения холодной войны.

Читайте также:
Фото острова Тиоман (219 фото)

Задним числом может показаться, что награждение Захи Хадид было политическим решением притцкеровского жюри. Представьте: авангардист с неограниченной фантазией, женщина в мужской профессии (не единственная — в середине 1990-х известности уже добилась француженка Одиль Декк, — но какая разница), к тому же родом из страны третьего мира. Но, скорее, награда была выдана авансом — с надеждой, что она переосмыслит язык современной архитектуры. Начиная с 1997 года, когда Фрэнк Гери открыл в Бильбао деконструктивистский музей Гуггенхайма, мир захлестнула мода на мировых архитекторов-суперзвезд, ставших героями популярной культуры. Хадид должна была стать самой самобытной из них.

И стала: в 2010 и 2011 годах она дважды подряд выиграла престижную британскую премию Стерлинга за здания Национального музея искусств XXI века в Риме и средней школы Эвелин Грейс в Лондоне. Расположенный на севере Рима музей MAXXI и вовсе opus magnum Хадид, к которому она шла три десятилетия. Теперь Хадид больше не заботит деконструктивизм: с середины 2000-х ее постройки имеют плавные формы, а их дизайн просчитывается на компьютере как сложное уравнение, связывающее все части здания. За последнее отвечает соавтор Хадид и директор ее бюро Патрик Шумахер, являющийся главным теоретиком параметрической архитектуры. Работая в стол, они ждали, когда технологии смогут воплотить в жизнь их воображение, и вот дождались.

Внутренности MAXXI — это то ли кишечник странного животного, то ли русло подземной реки, вымывающей себе путь через толщи железобетона. Если модернистская архитектура XX века стремилась к небу и была отчетливо воздушной, то архитектура Хадид — «водная», она живет в мире без гравитации, а ее условные пространства без пола и потолка перетекают друг в друга. В этом есть что-то восточное, словно Хадид вспоминает родную культуру и рисует проекты как арабскую каллиграфию. Самобытно ли это? Очень. Проблема в том, что, став массовой, эта архитектура становится предсказуемой в своей необычности. Она так непривычна и так чужда европейцу, что все время выглядит на одно лицо, словно Хадид раз за разом придумывает одно и то же. Более того, оказывается, что эту самобытную архитектуру не так уж сложно скопировать: в Китае у британки уже появились пираты.

Знаменитые здания, которые построила Заха Хадид

Умерла гранд-дама современной архитектуры Заха Хадид. Ей было 65 лет. «Афиша Daily» перечисляет несколько знаменитых зданий, которые она придумала, — от Америки до Азербайджана.

Самая знаменитая в мире женщина-архитектор или по крайней мере одна из. Единственная женщина, получившая Притцкеровскую премию. Училась у Колхаса, 15 лет работала в стол, вдохновлялась русским авангардом. Родилась в Багдаде, всю жизнь опровергала стереотипы — о женщинах в архитектуре, женщинах на стройке, женщинах из Ирака. «Наша героиня. Какое счастье, что ты с нами в Лондоне», — так кончается некролог, появившийся сегодня на официальном сайте ее студии.

Центр Гейдара Алиева, Баку, 2012
Гран-при премии «Дизайн года», учрежденной Музеем дизайна в Лондоне. Проект, построенный на месте машиностроительного завода имени Саттархана, ранее — лейтенанта Шмидта. Появился к десятой годовщине смерти 3-го президента республики. Внутри — музей лидера, концертные и выставочные пространства.

Dominion Tower, Москва, 2015
Бизнес-центр на глухой Шарикоподшипниковской улице, который строили 10 лет. Первый арендатор — Фонд содействия реформированию ЖКХ с кабинетом Сергея Степашина. Здание, придуманное студией Хадид по заказу девелопера «ДоминионМ» Владимира Мельника, работает в лучших традициях конструктивизма — случайно падает в новую среду и меняет контекст вокруг себя. Еще фотографии

Центральное здание BMW, Лейпциг, 2005
Это не офисный центр, а основная часть завода, где производятся BMW третьей серии. Здесь работают 5500 рабочих, и это здание — мощный гимн современной промышленности. Главная гордость здесь — не уникальные внешние формы, а космическая точность в следовании конвейерным процессам.

Павильон «Мост», Сарагоса, 2008
В 2008-м Всемирная выставка проходила в Испании, и студия Хадид отвечала за главный объект: мост через реку Эбро, а заодно и главный вход в выставочный комплекс. Форма призвана напомнить о приливах и цветке гладиолуса: гений Хадид заключался как раз в умении создавать нежные и ранимые на вид конструкции из бетона и стали.

Национальный музей искусств XXI века, Рим, 2010
Чтобы строить в городе, который сам — лучший в мире музей и куда в последнюю очередь едут за современным искусством, нужна огромная смелость. Но потому Хадид и величайший архитектор без скидок на гендер — она блестяще справилась, получила премию Стирлинга и только смеялась, что сами римляне прозвали музей макарониной.

Научный центр Phaeno, Вольфсбург, 2005
Чтобы не говорили про Хадид, проектирующую золотые станции метро в Абу-Даби и дачи на Рублевке, вот более характерная ее работа. Совершенная инженерная конструкция интерактивного музея науки и техники в Вольфсбурге (это уже территория Volkswagen) заслужила эпитеты вроде «гипнотической и визионерской».

Читайте также:
Срок действия загранпаспорта для въезда в ОАЭ

Риверсайд — музей транспорта, Глазго, 2011
Лучший европейский музей-2013. В 36-метровом фасаде из стекла отражается река Клайд, а венчает его зубчатая оцинкованная крыша. Пример совершенной архитектуры политехнического музея — впрочем, некоторые посетители ворчат, что кое-какие экспонаты висят слишком высоко, не разглядеть.

Пожарная часть мебельной фабрики «Витра», Вайль-на-Рейне, 1994
Это в самом деле гараж, где хранились брандспойты, дежурили машины и чаевничали пожарные. «Витра» — не простая фабрика, где собирали стенки. Здесь придумали, кроме прочего, иконические стулья «Пантон» и «Тюльпан», собственный музей заказали Фрэнку Гери, а пожарную часть — лучшей в мире Хадид, конечно.

Проект оперного театра в Кардиффе, 1994
Зачем показывать неосуществленные проекты такого мощного автора, когда и настоящих хватает? Присмотритесь к цветам и линиям — когда Хадид всю жизнь говорила, что восхищается русским супрематизмом, не это ли она имела в виду? Театр не построили: и денег не нашли, и валлийская публика наморщила нос, обозвав проект «элитистским» и «уродливым», однако сама Хадид позже призналась, что дело было, возможно, в ее иракском происхождении и в том, что она женщина.

Проект центра «Пик», Гонконг, 1983
Словно лавина, которая вот-вот обрушится на азиатский мегаполис c пика Виктория. Развлекательный центр «Пик» кажется слишком смелым и сейчас: опоры будто летают воздухе, а бассейны и обеденные зоны словно находятся в невесомости. Проект не состоялся: Великобритания сдала Гонконг Китаю, и заказчик изменил свои планы.

Дома-утюг, Берлин, 1986
Казалось бы, чего такого — скучная берлинская восьмиэтажка. Но заверните за угол. Ширина здания — 2,7 м, длина — 16 м. Вместе с двумя предыдущими проектами этот показывает, отчего Хадид признают одним из главных теоретиков современной архитектуры, которая умела придумать здание в самых чрезвычайных ситуациях.

7 амбициозных архитектурных проектов, которые так и не увидел мир, но как знать

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

1. Амбициозный «Горизонтальный небоскреб» от Захи Хадид (Гонконг)

Находясь под влиянием творчества русского авангардиста Эля Лисицкого, гениальная Заха Хадид еще в 1982–1983 г.г. спроектировала частный спортивный клуб The Peak Leisure Club в Гонконге. Архитектор предложила горизонтальный небоскреб, образованный различными слоями, которые создают новую искусственную топографию, дополняющую холмы Коулуна. Эти слои были спроектированы как большие консольные балки, которые выходили из природной зоны и «зависали» над участком, причем некоторые объекты находились под нереальным углом в 90 градусов. Кроме того, открытые пространства между балками также умело задействовались Захой Хадид. Эти зоны должны были создавать драматические пространства, заполненные водами плавательного бассейна или другими развлекательными пространствами.

Несмотря на то, что созданный великим архитектором «объект светской жизни и развлечений» выиграл очередной Международный конкурс, но так и не был воплощен в жизнь. Причиной этому оказался банальный передел территории и сферы влияния на Гонконг между Великобританией и Китаем. В тех политических реалиях заказчик не рискнул финансировать хоть и неординарный, но все же очень дорогостоящий проект.

2. «Хрустальный остров» от Нормана Фостера в Москве

Культурно-деловой центр «Хрустальный остров», который разработал британский архитектор Норман Фостер, должен был украшать Нагатинскую пойму уже минимум как лет 5, но не сложилось. Грандиозность задумки и непомерные амбиции были очень привлекательны для бывшего мэра Москвы Юрия Лужкова, который и одобрил проект неординарного архитектора. Да это и понятно, ведь масштабный объект в виде конусообразной башни взметнувшейся ввысь на 450 м, площадью более 2,5 млн м², должен был стать самым вместительным сооружением на планете. К сожалению, для Нормана Фостера и многих ценителей фантастических форм в архитектуре проект был закрыт, сразу же после отставки мэра.

Теперь не осталось шансов увидеть весьма изящную башню, имеющую гиперболоидную форму конструкции, покрытую диагональной сеткой, потому что концепт признали «чуждым архитектуре Москвы, нарушающим восприятие сложившейся городской среды» . Хотя задумка была и оригинальной, и довольно практичной учитывая, что это все-таки культурно-деловой центр с множеством офисов, культурных учреждений, бутиков и даже жилых апартаментов, что облегчило бы поиски работы, да и жители района могли бы в считанные минуты до нее добраться. Плюс ко всему все расчеты концепта базировались на использовании альтернативных источников энергии для обслуживания башни и принципах «зеленой» архитектуры.

Примечание: «Зеленая архитектура» – это направление в проектировании, главным принципом которого является разработка зданий, оказывающих минимальное воздействие на окружающую среду. Как правило, они создаются с экологически чистых материалов и являются энергетически независимыми объектами.

3. «Небесный город Иллинойс» в Чикаго (США)

Небоскреб The Illinois Sky City («Небесный город Иллинойс»), который разрабатывался для Чикаго гениальным Фрэнком Ллойдой Райтом еще в середине прошлого века (1957 г.) должен был стать самым грандиозным сооружением мира. И это неспроста, ведь его высота, согласно чертежам, достигает 1703 м (вместе со шпилем), что в два раза превышает Бурдж-Халиф в Дубае. Этот проект так и не был внедрен в жизнь по понятным причинам, ведь до сих пор не придуманы конструкции и материалы, которые смогли бы удержать объект такой высоты.

Читайте также:
Как вступить в наследство на земельный участок (вступление) - в 2021 году, документы и сроки

Хотя иметь 528-этажное здание было бы очень неплохо, учитывая то, сколько бы поместилось жилых квартир, офисов, культурных центов и бутиков на его площадях. И это, не считая расчетов самого автора проекта, который планировал размещение 15 тыс. автомобилей на подземной парковке и нескольких сотен частных вертолетов на специальных площадках.

4. Дворец Советов СССР в Москве (нереализованный проект СССР)

Дворец Советов, увенчанный стометровым памятником Ленина, должен был стать грандиозным символом новой страны еще в 1931 г. Впечатляющие формы и размеры административного здания спроектировал известный советский архитектор Борис Иофан, который мечтал создать самое высокое здание мира. На тот момент ему это удалось, но только на бумаге, хотя под строительство 415-метрового небоскреба уже даже расчистили место. Правда это событие праздником назвать нельзя, потому что для подготовки стройплощадки взорвали Храм Христа Спасителя.

Когда работы шли полным ходом и уже был создан грандиозный фундамент, началась Великая Отечественная война, которая разрушила все планы, причем в прямом смысле слова. Установленная стальная конструкция была полностью демонтирована для нужд обороны. После окончания войны все попытки активистов возобновить строительство не увенчались успехом, единственное, что массивный фундамент смогли превратить в открытый бассейн «Москва». Но его участь была предрешена: в 90-х годах прошлого века на этом месте снова был воздвигнут Храм Христа Спасителя.

5. Отель Attraction в Нью-Йорке от великого Антонио Гауди (США)

Самый загадочный проект великого каталонского зодчего Антонио Гауди, разработанный для строительства не в его родной стране, а в Нью-Йорке, тоже не был реализован из-за отсутствия технических возможностей. Настоящий гостиничный храм, высота которого должна была достигать 360 м, никак не мог быть построен в 1908 г., хотя фантастические формы вытянутой параболической арки до сих пор не дают покоя многим почитателям его таланта.

Концепт зодчего настолько опередил время и технологии, что даже после его обнародования, спустя почти 50 лет и по сей день ни одна строительная компания не взялась за его реализацию.

Примечательно: По сведениям авторов Novate.ru, отельный комплекс Attraction планировали строить на том месте, где впоследствии появились и были разрушены печально известные Башни-близнецы WTC.

6. «Мемориал Матерям» в Вашингтоне (США)

Учитывая любовь американцев к созданию мемориалов, удивляет то, что такой фантастический комплекс как Mother’s Memorial («Мемориал Матерям») в Вашингтоне, так и не был создан ни в годы появления впечатляющего проекта (1924 г.), ни сейчас. Как оказалось, столь печальному итогу поспособствовали сразу две причины и сам автор проекта – дизайнер Уильям Кларк Ноубл, который затеял суд с общиной, заказавшей концепт мемориала, и «Великая депрессия», поставившая крест на финансировании проекта.

Хотя мемориал обещал быть грандиозным и действительно величественно прекрасным учитывая, что высота арок, находящихся внутри монумента, составляла 90 м. и это, не говоря о скульптурах, колоннах, портиках, изобилии изысканного декора и белого мрамора.

7. Музей нарративного искусства Джорджа Лукаса по проекту бюро MAD Architects (США)

Это, пожалуй, единственный проект, который сможет увидеть мир, если опять не случится непредвиденных препятствий. Горемычный концепт, начиная с 2014 г. поменял несколько мест дислокации, но судя по всему в 2021 г. он все же «приземлится» в Лос-Анджелесе, на территории Выставочного парка. Хотя мечта легендарного режиссера киносаги «Звездные войны» – Джорджа Лукаса о создании собственного музея могла так и не осуществиться.

По сведениям редакции Novate.ru, изначально проект Lucas Museum of Narrative Art, созданный известным архитектурным бюро Китая MAD Architects, должны были реализовать в Чикаго, но активные протесты экологов воспрепятствовали его строительству. Но кинорежиссер не оставлял надежды и видоизменив проект, теперь вместо биоморфной горы должен будет красоваться космический корабль, предложил его сразу двум городам – Лос-Анджелесу и Сан-Франциско.

В итоге власти Города ангелов были порасторопней и выделили место для строительства музея возле университета Южной Калифорнии, где когда-то учился сам Лукас, который и будет самостоятельно финансировать строительство. А это совсем немаленькая сумма, причем рискующая возрасти в разы во время реализации концепта. На данный момент озвучены рекордные 1,5 млрд дол. из средств Джорджа Лукаса и его жены. «Я фанат архитектуры, и мне нужен был музей, который бы сам по себе был произведением искусства. И Ма Янсун (глава бюро МАD) сделал его таковым» , — в интервью различным изданиям говорил сам режиссер.

Читайте также:
Фотографии озера Блед

Не только современные зодчие имеют горький опыт нереализованных проектов, как оказалось, еще в древности случались непредвиденные обстоятельства, которые вынуждали бросать незавершенные объекты. Так, например, среди пустыни Саудовской Аравии можно увидеть огромную скалу, из которой пытались сделать величественную гробницу, но «одинокий дворец» так никому и не достался.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Феномен Хадид

В память о Захе Хадид (1950-2016) публикуем текст 2014 года о ее жизни, работе и том резонансе, который ее личность и проекты вызывали в мире.

Другие тексты:
Нина Фролова. Google посвятил заставку на своей главной странице Захе Хадид, 31.05.2017

Ссылки:

Заха Хадид никого не оставляет равнодушным: оголтело ругать ее готовы даже солидные архитекторы, обвиняя ее в «штамповке» криволинейных форм, которые, по их мнению, превращаются в непривлекательные и нефункциональные постройки. При этом Хадид имеет и массу поклонников – причем среди не только архитекторов, но и широкой публики, которая знает о ней из глянцевых изданий и телепередач: для журналистов ее необычные биография и творчество – благодарная тема для репортажей.

Ее часто называют самой известной женщиной-архитектором, но это преуменьшение: она с полным правом входит в десятку, а то и в пятерку самых знаменитых архитекторов мира – независимо от пола. Часто отмечают, что Хадид обыграла мужчин в их собственной игре, и это вполне справедливо: по статистике, даже сейчас на Западе женщины среди архитекторов составляют лишь пятую часть (при том, что в вузах учится поровну девушек и юношей), а если взять архитектуру вместе со связанными сферами инженерии, строительства и девелопмента, то процент женщин еще уменьшится. Но эти числа сами по себе не проблема: гораздо хуже, что почти половине женщин-архитекторов платят меньше, чем мужчинам с такой же квалификацией и на тех же должностях, а две трети сталкиваются на работе со скрытой мужской «дедовщиной»[1]. О том, легко ли было ей добиться успеха как женщине-архитектору, Заху Хадид спрашивают в почти каждом интервью, но она никогда не отказывается отвечать: по ее словам, заставить себя уважать как профессионала было самой трудной задачей в ее жизни. Во время учебы и в начале карьеры она не замечала дискриминации, однако чем дальше она продвигалась, тем заметнее становилась «особое» отношение. Но она никогда не терпела молча, а энергично отстаивала свои права, потому и прослыла очень сложным человеком, хотя тяжелый нрав архитектурных «звезд»-мужчин никто не обсуждает и не осуждает. Сама она признает, что «нетерпелива и нетактична. Люди говорят, что я могу напугать»[2]. Как вспоминает участник дуэта Pet Shop Boys Нил Теннант, для которого архитектор разработала эффектные и вполне функциональные декорации к мировому турне Nightlife (1999), работать с ней было не только увлекательно, но и страшно, т.к. она могла внезапно заявить ему: «Зачем ты это говоришь? Заткнись! Кем ты себя возомнил?»[3]

Хадид раздражает пристальное внимание прессы к ее необычным нарядам и прическам: ведь о костюмах Нормана Фостера едва ли когда-нибудь пишут, а ее внешний вид подробно обсуждают даже в архитектурных изданиях[4]. Также всех интересует ее личная жизнь: архитектор не скрывает, что она не была замужем и у нее нет детей, но не считает это осознанной жертвой на алтарь архитектуры ­– это не профессия, а жизнь, и, если не отдавать ей себя полностью, смысла заниматься ей нет. Потому женщинам бывает непросто полностью «вернуться в строй» после декретного отпуска, но если бы она действительно захотела родить ребенка, она бы это сделала[5]. Однако заниматься семьей и преуспеть в профессии все равно очень нелегко, и потому Хадид считает, что здесь нужна максимальная поддержка государства и общества. Еще одна проблема в том, что женщин-архитекторов вынуждают заниматься интерьерами и частным жильем: якобы это их жанр, а крупный многофункциональный комплекс они просто «не потянут»[6].





Получив диплом АА, Заха Хадид осталась в Британии потому, что там работали лучшие инженеры, а в Ираке настали непростые времена: с партией «Баас» у власти, однажды вернувшись на родину, Хадид рисковала больше не получить выездную визу. Она преподавала в АА и участвовала в конкурсах. Победа в одном из них – на проект клуба The Peak на горе над Гонконгом в 1982 – принесла ей международную известность. Разлетающиеся в разные стороны плоскости, казалось, реализовать будет невозможно, однако инженеры Arup увидели в них лишь привычные конструкции мостов и виадуков. Но проект остался на бумаге из-за банкротства заказчика, и первой реализацией для Хадид стал гораздо более скромный по масштабу интерьер ресторана Monsoon в Саппоро (1989). Следующий заметный успех Захи – участие в выставке «Деконструктивистская архитектура» (1988) в нью-йоркском МоМА: куратор Филип Джонсон собрал там по формальному признаку всех «любителей диагоналей»: Колхаса, Чуми, Айзенмана, Либескинда…

Читайте также:
Дубай - факты, о которых вам не расскажут: интересно знать (фото)



В 1988 Хадид выиграла конкурс на проект жилого дома для очередного «Интербау» в Берлине (1994), но первой ее постройкой стал не он, а пожарная часть фабрики Vitra в Вайле-на-Рейне (1993) – экспонат собранной там архитектурной коллекции. Сейчас она используется как выставочный зал, но не из-за «профнепригоности», как нередко предполагают, а потому, что ее заменило новое муниципальное пожарное депо[11]. В 1998 Хадид победила в конкурсе на проект музея MAXXI в Риме (2009) – теперь ее работы можно было отнести к направлению параметризма[12]: острые углы сменились текучими формами. Далее были Центр современного искусства в Цинциннати (2003), объекты в разных частях континентальной Европы, многочисленные проекты и менее многочисленные постройки на Ближнем и Дальнем Востоке, большие выставки в венском МАК (2003) и нью-йоркском Гуггенхайме (2006). Даже в России у нее есть объекты: вилла Capital Hill в Барвихе (2011) и строящееся сейчас офисное здание на Шарикоподшипниковской улице в Москве. Последним не взятым Хадид бастионом долго оставалась Британия: ее проект оперного театра в Кардиффе (1994) занял первое место на конкурсе, но не понравился валлийским политикам и был в итоге отвергнут – якобы по техническим причинам, хотя в Уэльсе с Хадид боролись как с жительницей Лондона, женщиной, иностранкой. Это стало для архитектора сильнейшим ударом и отсрочило, как она считает, ее успех на 5–7 лет: лишь в 2000-х она выиграла конкурс на Центр водных видов спорта для лондонской Олимпиады (2012), построила школу в Лондоне (2010) и музей транспорта в Глазго (2011). После ряда безрезультатных номинаций Заха Хадид два года подряд, в 2010 и 2011, стала лауреатом премии Стерлинга – главной британской архитектурной награды, а в 2012 английская королева возвела ее в рыцарское достоинство. Сейчас в Zaha Hadid Architects работают 400 сотрудников, а в портфолио – 950 проектов в 44 странах мира. Путь на вершину завершен.

Важной вехой на этом пути было присуждение Хадид в 2004 Притцкеровской премии: она стала первой женщиной в списке лауреатов. Прекрасно знакомая с дискриминацией Дениз Скотт-Браун, соавтор большинства проектов и теоретических трудов Роберта Вентури, в 1991 получившего «Притцкера» в одиночку, сказала об этом: «Им потребовалось 23 года[13], чтобы найти женщину, которая подходит под их шаблон выдающейся архитектуры.» И с ней нельзя не согласится: Заха, при всех преодоленных и непреодоленных гендерных трудностях, одной крови со «звездами»-мужчинами: ей прекрасно удалось воплотить образ творца-харизматика, перед которым трепещут молодежь и заказчики. Достаточно взять ее отношение к бессменному партнеру и соавтору Патрику Шумахеру: на недавний вопрос «не пора ли включить его имя в название фирмы?», она ответила, что для этого он должен «посвятить себя» работе, и вообще – мастерская носит только ее имя, так как она ее основала[14].

Как и ее коллеги по первому эшелону, она согласна работать для тоталитарных режимов, но подвергается за это критике. Фото Хадид, возлагающей цветы на могилу первого президента Азербайджана Гейдара Алиева в день закладки спроектированного ей Центра его имени в Баку, вызвало немалый резонанс: Запад обвиняет азербайджанские власти в нарушении прав человека, ликвидации политической конкуренции и фальсификации выборов[15]. Но архитектор утверждает, что она готова проектировать общественные здания где угодно, так как они улучшают жизнь людей в целом – независимо от режимов, которые, к тому же, имеют свойство меняться; а тюрьму она не стала бы строить и в самом демократическом государстве[16].

Не менее показательна история с недавним конкурсом на проект Парламента Ирака: его выиграли молодые лондонские архитекторы Assemblage, а бюро Хадид заняло третье место. Однако заказчик проигнорировал решение жюри и начал переговоры со «звездой», которая уже занимается в Багдаде зданием Центробанка и Национальным музеем. Победители конкурса признаются, что разочарованы тем, что Заха взялась за этот проект – особенно если вспомнить ее собственную эпопею в Кардиффе[17].

Это противоречие – далеко не единственное в истории Захи Хадид, в образе которой слились человек, архитектор, почти глянцевая персона, символ борьбы за равноправие полов­ и даже бренд. Таким удивительным конгломератом она и останется в истории – одновременно наша современница и вавилонянка, наследница 5000-летней культуры[18].

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: